«Мой отец погиб, освобождая Прибалтику…»

«Мой отец погиб, освобождая Прибалтику…»

Мой отец Иван Ильич ГРИЦИЕНКО, участник Великой Отечественной войны, был награжден медалью за оборону Сталинграда. Был ранен. После ранения вернулся на фронт. Он погиб, освобождая Прибалтику от фашистов.

Мы жили в Сталинграде, которому только предстояло стать городом-героем. Я был шестилетним ребенком и кое-что помню, как началось для нашего народа это страшное время. Германия без объявления войны напала на нашу страну, на мирные города и села. Помню, как слышал грохот выстрелов наших зениток, которым удавалось сбивать фашистские самолеты. Я спрашивал, что это грохочет. На что взрослые отвечали: «Ты не бойся, это просто рубят дрова». И я этому верил. Хотя на самом деле это были не те дрова и щепки, которые должны согревать дома и души людей. Это были человеческие страдания, слезы и смерть.

Помню, как моя мама и тысячи людей рядом копали противотанковые рвы на подходе к городу. Однажды во время работ осколок упал совсем рядом. Когда мама подняла его, он был еще теплый. «Еще чуть-чуть, и я осталась бы без ноги», – услышал я. После этих слов мать отрезала кусок селедки и протянула мне. Селедка выдавалась как паек для людей, работающих на рытье рвов.

Однажды во время земляных работ я видел, как сбили наш истребитель. Летчик успел покинуть самолет, но во время спуска на парашюте вокруг него кружился фашистский самолет, безжалостно расстреливая нашего героя.

Мы еще не знали, что немец, вопреки прогнозам, будет наступать совсем с другой стороны. И труд тысяч людей окажется напрасным.

Немцы разбрасывали с самолетов над городом листовки. В одной из них было написано: «Летчики отважные – самолеты бумажные». Я спросил: «Почему наши самолеты сделаны из бумаги?» «Немцы врут, это пропаганда. Наши самолеты сделаны из железа!» – ответила мама и добавила, что надо листовку порвать, что это вражеская пропаганда. Мне казалось, что пропаганда – это огромный страшный зверь.

Запомнилось пребывание в детском саду на уроке рисования. Все дети рисовали танки и самолеты, а я не мог и поэтому, недолго думая, нарисовал бугор и воткнул в него флаг. Воспитательница улыбнулась и молча взяла мой рисунок.

Помню, как однажды отец взял меня в военное училище, где я увидел деревянную трибуну, обитую полукругом фанеры. Кто-то из курсантов поставил меня на нее, и я рассказал стихотворение.

Дальнейшие события разворачивались в центре города…

Люди бежали к Волге на переправу. Меня несла на руках женщина по имени Фаина. Проходя мимо драмтеатра, у входа в который стояли два скульптурных льва, я увидел, что у одного из них лапу отбило осколком. И мне показалось, что ему очень больно. Далее по дороге были многоэтажные дома. В одной из квартир на верхнем этаже что-то горело. «Посмотрите, печка топится!» – воскликнул я. В это вряд ли можно поверить, но я уверен: спустя годы мы вернулись в Сталинград и стали жить именно в этом доме на верхнем этаже, где по моему детскому воображению «топили печку».

Когда мы добрались до берега Волги, тысячи людей ждали с тревогой переправы на другой берег. Немцы постоянно бомбили переправу, и люди гибли, не добравшись до другого берега.

Нам повезло. В момент переправы над баржей кружил наш истребитель, а мать кричала: «Это Ванюшка нас охраняет!» Позже я узнал, что это был мой родной дядя, отважный летчик.

Моей матери пришлось многое пережить, добираясь до города Новосибирска. У нее на руках нас было двое: я и младшая сестра Жанна. Только любящая мать может вынести такие нечеловеческие испытания, оберегая своих детей.

В Новосибирске мы проживали в районе Кривощекова. Там же я пошел в школу, в первый класс. Учился хорошо и прилежно… Позже мы вернулись в Сталинград. Жили в блиндажах, долго скитались по полуразваленным домам с земляными полами, но главное – в нашу жизнь вернулся мир.

О своем отце я знаю мало, почти ничего. Он был кадровым офицером и коммунистом. Во время войны мать об этом молчала, потому что немцы расстреливали такие семьи. Именно поэтому нам предложили эвакуироваться как можно быстрее. Помню, как после ранения отец приезжал в Новосибирск, как я его обнял при встрече… А потом офицер Иван Грициенко снова ушел на фронт. Он был уверен, что без него фашистов не победят.


Юрий Иванович ГРИЦИЕНКО, Петропавловск-Камчатский

583

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Переместите вправо
Загрузка...
Материалы, опубликованные на сайте, не рекомендуются к просмотру лицам в возрасте до 16 лет без присутствия взрослых