Злой карикатурист стал добрым шаржистом

Злой карикатурист стал добрым шаржистом

1 апреля в краевой библиотеке открылась выставка Дениса ЛОПАТИНА

Дениса ЛОПАТИНА на Камчатке знают. Обычно к этой расхожей фразе принято добавлять «и любят». Но тут не хочется лукавить в угоду шаблону. Любят – это множественное, тотальное, поголовное. В случае с Лопатиным после этого глагола потребуется уточнение – кто именно: коллеги из СМИ и люди с чувством юмора. Один знакомый предположил: «Его любят те, кого он еще не рисовал».

1 апреля мы отправились на открытие выставки знаменитого камчатского карикатуриста. Посмотреть на новых персонажей, поговорить с художником и напроситься на дружеский шарж.

Оглядевшись в зале, впадаю в легкий ступор. Наученная газетными комиксами Лопатина, ожидала увидеть на стенах в рамочках камчатских политиков. Обошла всю экспозицию, таковых не обнаружила. Из местной власти представлена только четвертая – шаржи на телеведущего Владимира Ефимова и фотографа Виктора Гуменюка. Вопрос «почему» в эру незадокументированной цензуры задавать некорректно. Однако надежда услышать в ответ: «Да просто надоели эти политики!» — теплилась… Напрасно.

— Когда договариваешься с хозяевами помещения о выставке, они просят предоставить список карикатур, некоторые фамилии озвучиваются сходу как нежелательные к выставлению на всеобщее обозрение. «Нежелательно» в переводе на современный язык звучит как «нельзя», — констатирует автор.

На Камчатке только что произошла смена верхней власти. Власть нижняя еще не знает предпочтений новых боссов, а потому перестраховывается. Возможно, у них и есть чувство юмора. Но кто знает наверняка…

Запреты творчеству придают определенный шарм. «Запретили» звучит как лучшая рекомендация: значит — стоит посмотреть, послушать, почитать. Такого шарма местная власть организовала Лопатину в изобилии. В своей автобиографии в разделе «Награды и регалии» Денис написал следующее: «Четыре судебные повестки за карикатуру; одна запрещенная выставка в худмузее, закрытая губернатором; один вызов в прокуратуру за комикс; одно последнее предупреждение от комиссии по надзору за СМИ; одно изгнание из зала суда за зарисовку судебного процесса».

Самой громкой «наградой» для Лопатина стала выставка «Гримасы власти». В 2005 году ее запретил губернатор Машковцев.

— Такой большой резонанс этот случай получил только потому, что выставку свернули уже на той стадии, когда работы были развешаны в зале, — рассказывает Лопатин. — Это произошло потому, что Михаил Борисович узнал о готовящейся экспозиции довольно поздно. Губернатор был в курсе, какие картинки там будут представлены – ведь все они уже были опубликованы ранее в газете. Особенно комиксами оскорбились некоторые девушки из губернаторского окружения. Выставку пришлось экстренно эвакуировать в подвал Дома прессы. О ее запрете рассказали центральные СМИ, такие как «Радио «Свобода», например. Но я Машковцеву премного благодарен, потому что никто мне, молодому карикатуристу, лучшей рекламы не организовал бы. Кстати, Михаил Борисович сейчас у меня в «Друзьях», на сайте «В контакте».

Но на выставке в библиотеке нет даже Машковцева. Не говоря о более актуальных личностях камчатского масштаба. Есть российские, но не политики: Тихонов, Светличная, Бондарчук, Михалков. Есть политики, но не российские: Обама, Кастро, Че Гевара. Сам автор объясняет подборку так: здесь представлены только те, кто не обидится. По разным причинам: Гуменюк и Ефимов – необидчивые, а остальные – либо далеко, либо умерли.

Причисляя себя к необидчивым, прошу Дениса, не отрываясь от интервью, нарисовать и мой шарж. Обычно во время беседы пристальное изучение визави – моя профессиональная прерогатива. На сей раз изучение обоюдное. Интересный опыт.


— Денис, а все люди смешные? – задавая вопрос, пытаюсь выглядеть посерьезней.

— Смешные? Скорее, грустные. Посмеяться – это на концерт Дроботенко надо сходить. А я другую задачу ставлю.


— На этой выставке работы гораздо добрей, чем твое прошлое творчество… Карикатурист вообще должен быть злым?

— Злой и добрый – это два полюса. Пусть каждый мой зритель для себя определяет, где моя координата. Карикатуристом уже не получается быть, потому как ситуация такова, что ничего уже практически нельзя высмеивать. С 2007 года я не работаю в газете, теперь я вольный художник. Мне приходится быть салонным шаржистом и делать красочные, подарочные шаржи. В основном, на заказ. А то, что представлено на выставке, написано специально для нее. 26 работ я нарисовал за 3 месяца. По технике работы отличаются от прежних. Выставка называется «Надрыв шаблона». Карикатура в газете – это однодневка. Там важный критерий – доступность, узнаваемость слету, без размышлений. Здесь по-другому: где-то есть второй план, где-то подтекст. А так мой хлеб – это заказные шаржи ко дню рождения, к юбилею. Грустно мне бывает от того, насколько близкие люди бывают далеки друг от друга. Приходит жена заказывать шарж мужа. Приносит фотографию. Понятно, что по одному снимку трудно угадать характер человека. Я начинаю дополнительно выяснять информацию: что любит, чем занимается. А в ответ – тишина. Вернее, она, может, и знает что-то, но так мало, что сделать из этого рассказа образ не получается. В основном, любого юбиляра просят изобразить рядом с компьютером, с удочкой в одной руке и с бутылкой – в другой. Но я уже привык. Я знаю законы подарочного шаржа. Я знаю, как рисовать девушек, например. Они хотят быть красивее, чем есть на самом деле. Показатель таков: уже пару лет девушки на меня не обижаются.


— Не поверю, что среди плеяды нарисованных тобой политиков или больших боссов не было тех, кто адекватно бы отнесся к своему изображению… Ну, хоть один посмеялся, пожал руку?

— Почему же? Были. Абоимов, например. Пегин. Скворцов нормально отнесся. А Данкулинец так сам мне заказывал свой портрет, к юбилею. Правда, шаржированный вариант ему не очень понравился, пришлось сделать вариант погламурней.


— А на Камчатке вообще до тебя были карикатуристы?

— Людей, у которых был зуд рисовать карикатуры, на нашем полуострове немного. В Шаромах жил такой Михаил Гандауров. Он рисовал очень талантливо черно-белые шаржи, отсылал в газету «Советский спорт», его печатали. В начале 1990-х его убили. При невыясненных обстоятельствах. Еще был один карикатурист – друг нашей семьи Валентин Едигарев. Он рисовал в стол, иногда для знакомых, несмотря на талант, его нигде не печатали. В далекие советские годы его выгнали с флота, он был вынужден работать по кочегаркам. Я был очень мал, когда увидел, как он рисует. Видимо, это детское впечатление повело за собой. Кстати, он первым заприметил, что я неплохо рисую. Вообще, художники часто балуются шаржами друг на друга, но так чтобы это стало основным занятием, чтобы на этом зарабатывать – таких до меня на Камчатке не было.


— А в семье были художники?

— Нет, не было. Мама – экономист. Цифры, бланки. Скучно и нормально. Зато бабушка моя призналась, что в детстве, в далекие 1920-е годы, рисовала карикатуры в школьной газете. Когда заметили мои художественные способности, прочили меня в великие живописцы. Хотели, чтобы рисовал вулканы, чтобы в Союз художников вступил. В общем, чтобы стал приличным человеком. Когда увидели, что у художника прет что-то свое, что в эти рамки не вписывается, – пытались запретить. Но пальцем гены не задавишь! Хороший фундамент мне дала художественная школа. Спасибо всем педагогам. Затем уже я получил дальнейшее образование, для этого уезжал на родину. Я родился в Белоруссии, но в возрасте 7 месяцев меня привезли на Камчатку.


— Ты часто работаешь на заказ, вспомни самый странный из них?

— Мне приходилось рисовать многое: и открытки, и шаржи, и рекламные комиксы, в том числе и политические. Однако самый странный заказ – это граффити в подъезде. Дело было в Минске. Заказчик – миллионер, богемный скандалист, развлекался художественными экспериментами с обнаженной мужской натурой. Поэтому я очень осторожно шел к нему в подъезд (смеется). Изобразить на стене надо было вперемежку цифры 3, 5 и 7. Что это значило? Мне, в силу обозначенных выше причин, копаться не хотелось. Камчатцы своими заказами меня не обескураживали. Здесь все тихо, мирно, предсказуемо.


- Ты – глава семьи, тебе нужно зарабатывать деньги. Тут не до творчества?

— Вообще, я стараюсь успевать делать и то, и другое. Подарочные шаржи не дают умереть с голоду. Недавно супруга (моя муза и мой критик в одном лице) вышла из декретного отпуска, она работает в журналистике, кстати. Так что если я один мог прокормить семью, то вдвоем мы справимся. Сын Клим уже тоже начал рисовать. Правда, ему я желаю выбрать нормальную, более надежную профессию.


Яна ЩЕГОЛИХИНА

Фото Виктора ГУМЕНЮКА


P.S. Мой шарж Денис обещал дорисовать чуть позже, красками. Однако набросок одним глазком дал оценить. Он действительно научился рисовать девушек так, чтобы они не обижались.

Денис Лопатин. Ялтинская конференцияДва Гуменюка
5829

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Переместите вправо
Загрузка...
Материалы, опубликованные на сайте, не рекомендуются к просмотру лицам в возрасте до 16 лет без присутствия взрослых