Артур КОВАЛЁВ: «Художник – всегда в пути…»

Первая моя встреча с Артуром Ковалевым случилась в 2000 году. Тогда он был совсем еще молодым художником, но уже имел за плечами диплом Всероссийской академии живописи, ваяния и зодчества. Это учебное заведение – для избранных, посредственностям там не место. Выпускает академия всего 6 человек в год, ее диплом в творческом сообществе считается, если хотите, знаком качества. Артур долгое время являлся единственным ее выпускником, приехавшим с Дальнего Востока. Возможно, и сейчас эта его уникальность сохранилась, Ковалев просто долго не был в альма-матер и не уточнял информацию о земляках-везунчиках.

Обучаться искусству живописи Артуру посчастливилось под началом самого Ильи Глазунова. Вместе с красным дипломом он выдал камчатскому художнику письмо для властей полуострова с просьбой предоставить молодому таланту мастерскую – уж очень Глазунова впечатлило желание выпускника вернуться работать на Камчатку. А вот местные власти оказались не столь впечатлительными. Тем не менее Ковалев какое-то время продолжал творить на родине, подарив нашему краю немало высокохудожественных картин, среди которых портреты легендарных личностей — Крузенштерна, Лангсдорфа, Рябушинского и Атласова. Все эти работы переданы в «Скрижали Камчатки». Затем я узнала, что Ковалев покинул полуостров и даже пределы России. Но пару недель назад пришла весть, что он вновь на Камчатке. Артур с удовольствием согласился встретиться, и рассказал, где пропадал все эти годы, как рос в творчестве и что привело его к возвращению на родную землю.

 

— Артур, я понимаю, что Камчатка на рубеже веков была не лучшей декорацией для начала карьеры художника. Поэтому ты уехал?

— Нет, не только поэтому. В основе движения – жажда познания. Любой творческий человек, в том числе и художник, – всегда в пути. Если чего-то достигаешь, хочется на следующую ступеньку. Это и внутренний процесс, и внешне проявляется… Например, в путешествиях. С детства помню старенький атлас, листаешь его, смотришь на другие страны, и становится интересно: а что за этой цветной картинкой стоит? Какая рыба в реках водится, какие машины ездят, какие люди ходят? Вот я и захотел это узнать. На мое желание откликнулась моя реальность. Сначала, правда, отклики эти были не очень позитивные, с колоритом тех лихих лет. Встречались на пути и люди несерьезные, авантюристы. Например, как-то на Камчатке оказался житель Австралии с русскими корнями, которому понравились мои работы. Он купил пару картин и предложил мне поехать с выставкой в Сингапур. Обещал поддержать меня с финансами. Я согласился. Тем более, так случилось, что у меня были очень хорошие отношения с консулом Сингапура. Когда я учился в Москве, мне доводилось писать для него несколько полотен – копий известных произведений русской живописи. По старой дружбе я обратился к нему за помощью, и в считанные минуты он сделал мне визу. И я, веселый и довольный, оформил картины для выставки и с таким увесистым багажом отправился во Владивосток, где меня должен был ждать «благотворитель». По приезде я вдруг узнаю, что он уже улетел в Сингапур. Найдя через седьмые руки его телефон и дозвонившись, я услышал в ответ какие-то невразумительные объяснения. Вот и верь после этого людям. Мне пришлось лететь обратно на Камчатку, а картины оставлять на хранение во Владике – просто денег не было перевозить их.

 

— Но этот печальный опыт тебя не остановил… Я знаю, что в твоей жизни встречались и настоящие меценаты, с серьезными намерениями.

— Вернувшись на Камчатку, я чувствовал себя, прямо скажем, не очень. Да еще и сиротой, без своих картин. Но мир не без добрых людей. Я решил объехать все ведущие предприятия и предложить свои услуги. В «Кречете» Анатолий Коваленков попросил написать портрет первопроходца, собирательный образ. Я сделал эту работу. Но Коваленков признался, что хотел увидеть несколько иной характер. И сообщил, что скоро на Камчатку приедет погостить потомок Атласова… В общем, Коваленков хотел именно портрет нашего легендарного Атласова. Но ведь в анналах не осталось ни одного рисунка, ни, понятное дело, фотографии, на которую можно было ориентироваться. Воспользовался письменными воспоминаниями об Атласове. И, конечно, не мог игнорировать предложение Коваленкова познакомиться с потомком Атласова. Мы вылетели на вертолете в Налычевскую долину, где и состоялась встреча с Евгением Атласовым, пра-пра-пра (не знаю уж в каком именно колене) внуком известного первопроходца. Увидев его, я обомлел: если верить описаниям, он был очень похож на своего знаменитого прадеда. И Евгений Иванович согласился мне позировать. Вот так и появился портрет Владимира Атласова, который я подарил Камчатке. А Евгений Атласов позже пригласил меня на Ямал, где он жил и занимал высокий пост – был руководителем нефтяной компании. Меня взяли на работу штатным художником этого предприятия. Там я зарабатывал, прямо скажем, неплохие деньги. Рисовал на производственную тему, портреты сотрудников, но и для себя время оставалось. С этюдником я часто бывал в тундре, достаточно много эскизов и готовых работ с той поры осталось. К сожалению, компания была захвачена рейдерами, и я остался без работы. Но очень благодарен за тот период, за помощь Евгению Атласову! 

 

— После этого опять возвращение домой?

— Конечно, приехал на Камчатку, но ненадолго. Жажда путешествий не оставляла. Хотелось новых горизонтов, причем на сей раз дальних. Куда именно направить стопы, я не знал. Канада, Австралия, Новая Зеландия? В итоге, все решил случай: мой друг Олег, с которым когда-то ходили на яхте, пригласил меня пожить к себе в Португалию, в небольшой городок, где он обосновался с семьей. Я согласился. Первое время вообще не знал языка. Впитывал в себя новую страну, писал картины. К моим работам практически сразу проявили интерес, и я стал выставляться. Однако на выставках много не заработаешь, и я решил ехать в столицу. В Лиссабоне, прогуливаясь по центру, увидел через стекло шикарный портрет какой-то королевской особы, заглянул в это здание и заметил небольшой «выкол» на картине. Подошел к охраннику и на ломаном португальском попытался предложить свои услуги по реставрации. В итоге, мне была назначена встреча с руководством этого учреждения. Каково же было мое удивление, когда узнал, что это не простое учреждение, а целый Верховный суд Португалии. Увидев мои работы, мне предложили не реставрировать, а писать картины! Оказалось, что много лет назад для этого суда один известный португальский художник задумал триптих, но рано умер и не успел закончить работу. Написал только одну из трех картин: там была изображена богиня правосудия, по одну руку от нее оправданные, по другую осужденные. Все это было написано в очень необычной манере. После смерти автора работники суда долго искали того, кто сможет повторить эту интересную манеру и допишет триптих. Все, к кому они обращались, отказывались. А я согласился. Почувствовал в себе силы. Справился с этой работой всего за 1,5 месяца. И качество, и скорость поразили заказчика. И как-то после этого жизнь стала налаживаться: выставки пошли чаще, заказы появились интересные, меня стали приглашать на ТВ и даже сняли обо мне документальный фильм. А за сотрудничество с Верховным судом мне удалось в короткие сроки получить вид на жительство. 

 

— Какие работы португальского периода  ты считаешь самыми интересными?

— Их много. Расскажу об одной – самой необычной и самой, наверное, дорогой. Это картина «Чудо в Фатиме». Друзья меня позвали на этюды в небольшой городок Фатиму. Я расположился и стал делать зарисовки. И вдруг останавливается машина, из нее выносят инвалидную коляску. С коляски поднимается девушка, держится какое-то время на костылях, а потом падает на землю и начинает ползти по дорожке. Я, было, ринулся ей помочь, но меня остановили, мол, так и надо. Объяснили, что есть такое поверье: инвалид, проползший по дорожке, ведущей к собору, будет иметь надежду на выздоровление. На меня увиденная картина произвела огромное впечатление. Я решил написать ее на полотне. Замысел был такой: девушка стоит спиной, отбросив костыли, и тянет руку к небу, а ей в ответ протягивает руку Христос.  Когда я принялся писать эту картину, столкнулся с проблемой: все получалось — и девушка, и собор, а вот Иисус никак не выходил. Работая в мастерской, я однажды услышал какой-то звук, посмотрел, а это со шкафа упала картинка, на ней Богородица. Я подумал, наверное, это знак. Конечно, там вместо Христа должна быть Божья Матерь! В итоге, на моем полотне изображена именно Богородица, подающая руку надежды  девушке-инвалиду. Но самое интересное было впереди! Написав картину, я узнал, что именно в этом месте в прошлом веке произошло явление Богородицы трем маленьким детям. Одна девчушка, которая была в этой счастливой троице, стала известной пророчицей. Вот такие чудеса! И картину свою я назвал «Чудо в Фатиме». Потом я ее освятил и подарил местному собору. Через несколько лет приехал туда, а картины не увидел. И тут меня огорошили, в хорошем смысле слова: оказалось, что недавно с визитом сюда приезжал Папа Римский, картина ему понравилась, и, конечно, была ему подарена. Так что мое «Чудо в Фатиме» теперь находится в Ватикане.

 

— Артур, после 7 лет в Португалии ты снова здесь. За вдохновением приехал?

— К сожалению, в Португалии начался большой кризис, задушили налогами, трудно сводить концы с концами стало. Засобирался в Россию. И на Камчатку потянуло! Есть у меня планы определенные. Давно есть идея сделать галерею камчатских губернаторов. Надеюсь, она найдет отклик у наших властей. А для себя лично — конечно, за вдохновением!

 

Беседовала Яна ЩЕГОЛИХИНА

5237

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Переместите вправо
Загрузка...
Материалы, опубликованные на сайте, не рекомендуются к просмотру лицам в возрасте до 16 лет без присутствия взрослых