Не петь – значит, не жить

Ольга ШИШКОВАСегодня мы предлагаем нашим читателям окончание поэмы «Бантики» нашей землячки Ольги ШИШКОВОЙ (продолжение поэмы «Молчание Камчатки»). Главная героиня поэмы, Татьяна, взрослела на Кубани, где в любви и заботе ее растила бабушка. О ее певческом таланте знала вся станица – Таня пела как дышала. И жила на звенящей, счастливой ноте.

Взросление оказалось трудным – мать, которая отсидела «за колосок» и сбежала от послевоенного голода на Камчатку, затребовала и нелюбимую дочку на край земли, в помощницы. Здесь все для Тани было суровым и чужим, спасали только большой талант и жажда петь. А еще надежда – ведь сама великая Людмила Зыкина заметила певунью и пригласила к себе…

Но не суждено. Мать не отпустила Татьяну в Москву, а она, лишившись воздуха, не стала бороться и дала себе зарок — не петь.

Кто-то скажет, что героиня предала песню и талант, данный ей богом. А кто-то решит, что судьба Татьяны и не могла сложиться иначе.

Ольга Шишкова, как в зеркале, в судьбе своей героини приоткрыла трагедию всей крестьянской России, оторванной от земли и духовных корней, лишенной русской песни – «хранилища души»…

Что дальше? Ольга уже пишет продолжение поэмы, и речь в ней пойдет о… молчании Камчатки – как глотке воздуха перед новым живительным вздохом. И будущее, уверена Шишкова, за ней, за Камчаткой…

 

От редактора

Мы благодарны Ольге Шишковой за мужество и верность своему таланту – после серьезной операции на сердце ей уже больше года приходится буквально бороться за свое здоровье, за саму возможность жить, а значит — и писать. Оля знает, что камчатцы ждут продолжения ее поэмы и не складывает пера. И одному богу известно, чего ей это стоит!

Давайте поддержим Ольгу морально и пожелаем скорейшего выздоровления – от всех, кто ее знает и любит ее поэзию. 

 

 

Ольга ШИШКОВА

 

БАНТИКИ

 

(Окончание. Начало в № 1 от 14.01.2015 г.)

 

 

***

Красивая камчатка_бантикиВ бесцветном небе облака летят.

В лучах осенних серебрятся крыши.

На круглой тумбе – яркая афиша

Невольно останавливает взгляд.

 

На ней певица в белом платье долгом.

Играет жемчугом богатое шитье.

Ряд букв короткий, с именем ее,

Да строчка песни знаменитая, про Волгу.

И через всю афишу кистью колонковой

Прописано по фону золотому

Рукой малярной, черной краской мертвой,

Где состоятся встречи и концерты.

 

Расходятся, расходятся круги

От небольшой афиши золотистой.

Домов культуры светят маяки,

Ждет город легендарную артистку.

 

В домах пластинки крутят дотемна,

И голос Зыкиной витает над Камчаткой.

Все чаще городская тишина

Поет о Волге под гармонь-трехрядку.

 

Очертит круг виниловый игла,

Случится встреча, хлеб да соль у трапа.

Завороженная в концертных залах мгла

Узнает песни истый вкус и запах.

 

Певицы голос расширяется, растет,

До дрожи пригибает словом,

Так ветер травы, словно волны, гнет

К земле и поднимает снова.

 

***

Татьяна проглядела, как прошла

На сцену клуба Зыкина Людмила.

Кровь сразу жаром щеки обожгла,

Когда певица с ней заговорила,

Приобняла холеною рукою…

На Зыкиной концертное литое платье, в пол,

В народном стиле. Золотой тесьмою

Расшит по-царски ворот и подол.

Под стать костюму полнота и лик румяный

И аромат духов густой и пряный.

 

Татьяне помнится, как Зыкина сказала,

Что знает про успехи, про дебют,

Как в областной газете прочитала,

Что Таню «маленькой Руслановой» зовут,

И улыбнулась: «Далеко пойдешь!»,

И, следом, ласково: «А для меня споешь?»,

Затем спустилась в гулкий зал и в кресло села.

«Как будешь петь?» — спросила.

Со сцены Таня прозвенела: «А капелла».

 

***

Рябины темные за окнами скрипят.

Не спится. Вечер к ночи сходит.

Дань времени, на стареньком комоде,

7 слоников фарфоровых стоят.

 

В комодном ящике, в коробке клеевой,

Хранит певунья два банта на скрепках –

Людмилы Зыкиной подарок дорогой,

Московский адрес на бумаге крепкой.

 

«Закончить школу на отлично бы суметь», -

Мечтает Таня. Дальше – только вещи сложит,

Скорее в «Гнесинку», в Москву – учиться петь,

А подготовиться ей Зыкина поможет.

 

***

Возле школы исхоженный лес.

Сцена. Таня поет «Перепелку».

Голос девичий, ангельский, звонкий

Сходит в зал без границ, как с небес.

 

Скоро школьный звонок отзвенит.

Может, кто-то поплачет украдкой,

Ну, а Таня покинет Камчатку,

Над землей перепелка взлетит.

 

***

В парадной форме, в Зыкинских бантах,

С большой блестящей грамотой в руках,

В дом материнский, скрипнув половицей,

Счастливая вбежала выпускница.

Мать встала с кресла, запахнув халат,

Не заглянув в прекрасный аттестат,

Мазнув по дочери холодными глазами,

Промолвила: «Переоденься, Таня,

Поди займись обедом».

Татьяна все-таки спросила: «Я поеду?

В Москву, ты в «Гнесинку» звонила?

Людмила Георгиевна говорила…

Мне отчим обещал достать билет,

Ты дашь мне денег на дорогу?»

«Нет!».

 

P.S.

 

Не говорила больше с матерью Татьяна,

Похоронила чемодан во тьме чулана.

Подруги утешали: «Время лечит»…

Да только жить не становилось легче.

 

Зеленою листвой оделся лес.

Московский адрес с ящика исчез.

Мать забрала и паспорт, и в субботу

Устроила певунью на работу.

 

***

Татьяна тащит дни, как тяжкий камень.

Под серым небом – все дожди, дожди.

И не мечта печальный взгляд туманит,

Не песня обретается в груди.

 

Что в клуб не ходит, Таня не жалела –

Все в том же хоре, те же песни петь.

Взлететь Татьяна над собой хотела

И песнею как Зыкина владеть:

 

Отсрочить и продлить души томленье,

На смерть и на любовь благословлять,

Дать словом песенным страстям успокоенье

Или слезой заставить сердце закипать.

 

 

В хорошей русской песне — сласть и горе,

Там важно выстоять, и нужно потерпеть.

12 долгих лет в народном хоре

Стояла Зыкина, чтоб в песне преуспеть.

 

Великой тайне пения Людмила

Всю душу отдала и кровь.

Но вера в справедливость и любовь

К народной песне умножала силы.

 

Терпенья Зыкиной Татьяне не достало.

Она решила всем и вся наперекор

Не петь совсем. С душой окончен спор –

В ряду стоять певунья не желала.

 

***

Как туча плотная на землю опустилась,

Лишила воздуха, так жизнь не задалась.

Мать потеряла над Татьяной власть,

Жизнь дочери по-своему сложилась.

 

Грядущее в себе Татьяна носит,

Не глядя в глубину летящих дней.

За рюмкою в компании друзей

Бывало и споет, когда попросят.

 

И жжет мосты бездумно за собою.

Мать выгнала. Ребенок на руках.

Мечтой певунья разочлась с судьбою.

Стон русской песни чудится в ветрах.

 

***

Как подаянье, неприятная работа.

И начинает дворничиха путь.

Неслышно просветлеет ночи муть,

Раскрасит сопки солнца позолота.

 

Летят года. Смешенье зим и весен

Камчатку свежим снегом ометет.

Поет капель. Татьяне не до песен.

От ЖКО тропа во двор ведет.

 

 

Во всех дворах пируют чайки.

Запах стойкий

Напоминает старое Завойко,

Бараки и хозяйские постройки

И юность в тесноте и скуди,

И времена, как называли люди

Татьяну «королевою помойки».

 

Пускай пируют и летают птицы,

До отпуска почти рукой подать.

Татьяне хочется Кубани поклониться

И на могиле бабки побывать.

 

***

Кресты и звезды старого погоста

Молчаньем величают гостью.

У поседевшего в цветении села.

 

Забытую, сокрытую бурьяном,

Нашла могилку бабкину Татьяна.

 

Руками голыми траву искоренила,

С креста колючий терн оборвала,

Не собирала плач, да вдруг заголосила.

 

***

Хорошо ль тебе спится, бабанюшка,

Под зеленою пышной периною?

Это внучка кричит, твоя Танюшка:

«На кого же меня ты покинула?».

Как узнала о смерти, родимая,

Душа детская омрачилася.

Стало сердце мое нелюдимое,

Говорить я в тот час разучилася.

Ужо телушко стало, как мертвое,

Погибало за дальними весями.

Оживало личико блеклое

Все твоими, бабанюшка, песнями.

И скорлупку аки яичную

Песня душу мою повымыла.

Только матушка повеличная

Во болото меня опрокинула.

И пила я воды болотные,

Жила пляшучи да играючи,

И терпела слова неудобные,

Светлым разумом не питаючи.

Родилася от мужа дочушка,

Да продлились мои страдания.

Знает Боженька, знает ночушка

Только плачи мои да стенания.

Воротилась в родную полосу,

Обрекла меня мать на скитания,

Чтоб не слышать ни духа, ни голоса,

Ни хулы, ни ручного плескания.

Хорошо ль тебе спится, бабанюшка,

Без меня, под тяжелой периною?

По тебе голосит твоя Танюшка:

«Да на кого же меня ты покинула?»

 

***

 

Как Волга, что рождается в глуши,

Хранит в себе земель окрестных воды,

Так песня русская – хранилище души,

Умрет душа, не станет и народа.

 

Рассеется по миру молодежь.

Перемешает ветер листьев груды,

Но если песню ты народную споешь,

То сразу скажут, кто ты и откуда.

 

Как прежде высоко стояли небеса.

Как прежде песню сберегали и ценили

России золотые голоса,

Но век ушел и песню позабыли.

 

И только птица в синем далеке

Встречает новый день веселой песней.

Молчит гармонь в пыли на чердаке.

Гулянья, спевки сгинули в безвестьи.

 

И слова нет, и голос не летит,

И песни нет, народ ее не слышит.

И только там, где глубоко Россия дышит,

Там песня русская еще звучит, звучит…

1746

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Переместите вправо
Загрузка...
Материалы, опубликованные на сайте, не рекомендуются к просмотру лицам в возрасте до 16 лет без присутствия взрослых