В Петропавловске-Камчатском 10:41, 26 Сентября, суббота
ночью 3°C
днем 14°C
ветер 4,2 м/с
Завтра 27 Сентября
2 ... 12°C
ветер 3,1 м/с

Никита РАК: «Мой спектакль - это гимн театру, игре, миру интриг!»

Никита РАК27 марта мир отмечает День театра. В Камчатском театре драмы и комедии к этому дню традиционно готовят премьеру. В этом году для работы над спектаклем пригласили режиссера с материка (что тоже становится традицией), а материал для праздничной постановки выбрали яркий, красочный и, как говорит молодой режиссер, очень театральный. Режиссера зовут Никита Рак, и он приехал на Камчатку,  чтобы поставить на нашей сцене пьесу «Безумный день, или Женитьба Фигаро» Пьера Огюстена Бомарше. Накануне Дня театра мы встретились с режиссером, чтобы поговорить о новом спектакле.

 

— Вы работаете с классическим материалом, решение постановки тоже будет классическим?

— Пьеса «Безумный день, или Женитьба Фигаро» — вещь хрестоматийная, и сам Фигаро — это тот персонаж, с которым ассоциируется театр. Эта пьеса вызывает ассоциации с театром ярким, праздничным, хулиганским. Поэтому оформление будет связано именно с таким представлением о нем.  Я посвящаю этот спектакль первому актеру, сыгравшему Фигаро, и Адриано Челентано, так я внутренне для себя решил.

 

— Почему Адриано Челентано, он ведь никогда не играл Фигаро?

— Не играл, и, наверное, уже никогда не сыграет. Но я очень хорошо представляю себе его в роли Фигаро. Он идеальный Фигаро. Не интеллектуал, как скажем, Миронов. Хотя в этом персонаже много мудрости. Фигаро ведь живет абсолютным пониманием чувственной природы людей, себя, женщин. Он их чувствует. Его мудрость не интеллектуальная, а интуитивная. Он ведь не какой-то человек с образованием. Это слуга, очень простой человек. Он нравственен не потому, что он воспитан. А в чем-то он безнравственен, как и любой человек.

 

— О чем ваш «Безумный день», какой вы видите тему этого спектакля?

— Мой спектакль — это гимн театру, игре, миру интриг. Ведь тема интриг, закулисных течений очень ярко звучит в этой пьесе. Мир интриг — это неотъемлемая часть театра. Мы, люди тетра, над этим смеемся, иронизируем. Мне кажется, эта пьеса вообще отражает устройство театра. Это рассказ зрителю о том, кто такие актеры, почему они так себя ведут. Что это за безумный день? Это безумный мир театра. Безумный каждый день. Театр — это особый космос,  где много страстей, трагедий, интриг, приключений, и в то же время нелепостей. И, конечно, пьеса все это отражает.  Ведь это очень смешная история – пьеса француза, которая написана как будто про Испанию. И это тоже очень театральный прием, театральное ощущение мира, когда ты оказываешься в неком неопределенном пространстве.

 

— Как вы думаете, ваш спектакль можно назвать актуальным?

— Театр всегда говорит о сегодняшнем дне. Это единственное живое искусство, которое существует здесь и сейчас. Это мгновенная реакция на сегодняшний день. И невозможно поставить спектакль ни про будущее, ни про прошлое. Только про сегодня.  Театр — это та встреча, которая может произойти только сегодня. Завтра она не произойдет, и вчера не произошла. Она только сегодня может состояться или нет. Это риск. И в пьесе Бомарше тоже очень много риска. Того риска, который все время присутствует в театре. Ты должен выйти на сцену, но чем все это кончится? И не только для актера и режиссера, а и зрителя, в том числе. Мне кажется, что по-хорошему зритель рискует, когда идет в театр. И за этим он туда ходит.

 

— Но этот риск не так велик, как, скажем, при прыжке с парашютом. Сегодня зритель может встать и уйти из театра, если ему неинтересно.

— И это риск. Ведь это поступок! Чтобы уйти, нужно иметь смелость. Тебя все увидели, что-то подумали о тебе в этот момент… В таком случае ты становишься участником действия, тебя видят зрители, быть может, видят актеры.  Можно, конечно, уйти в антракте, но в таком случае ты провоцируешь сам себя. Уходишь с ощущением недосказанности.

 

Премьера — В свое время пьеса Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро» была очень современной, революционной. Сам Наполеон сказал о ней: «Это была революция в действии». А чем вас привлек этот материал сегодня?

— Именно этой революционностью и свежестью. Сегодня нет возможности полностью воплощать этот текст. Он очень объемный, сложный по языку. Самая большая проблема этой пьесы в том, что это перевод. А перевод, как мы знаем, устаревает. Подлинник нет, а перевод может устареть. Именно поэтому появляются новые переводы классических пьес. 

 

— А какими вопросами задаетесь вы лично, работая над спектаклем?

— Для меня сейчас особенно остро стоят вопросы: зачем нужен театр, каким он должен быть, какие он должен иметь отношения с публикой, должен ли он отвечать запросам публики или провоцировать ее? И пьеса задает такие вопросы. Она об этом ярком мире театра и о том, какова цена этого мира. Там же очень много трагедии, интриг и обманов, но герои не расстаются. Почему, как? И вопрос этот я внутренне ставлю перед актерами, перед собой и перед пьесой. Мне кажется, эта драматургия очень сильно стыкуется с сегодняшним днем. И конечно, это желание высказаться, быть понятым и в то же время не соврать в ней ощущается. Извечная дилемма, эти качели театра между врать или нравиться… Или угодить.

 

— Ваша встреча со зрителем произойдет уже очень скоро. Вы как-то готовитесь? У вас есть ожидания, связанные с ней?

— Я вообще думаю, что главная задача режиссера — подготовить эту встречу. Театр — это искусство диалога подмостков и зрительного зала. И чем лучше будет устроен этот диалог, тем лучше работа режиссера. Это не значит, что разговор будет легким. Главное, чтобы этот разговор был честным, и важно, чтобы он был о сегодняшнем понимании жизни, сегодняшнем ощущении мира. И это ничего не отменяет. Вы можете подумать, что я сейчас говорю о внешней форме, эстетике. Но дело не в этом. Эстетика может быть любой, если мне нужно, чтобы диалог состоялся, я могу выбрать любые средства.

 

— А как вы организуете встречу? Как вы работаете над материалом?

— Спектакль всегда складывается постепенно. Он рождается в процессе работы. Я вхожу в пьесу как в некое пространство, и я считаю, что нужно существовать в этом пространстве по законам текста. Другой вопрос в том, что я не перестаю быть собой в этот момент. И артисты не перестают. Вот я пришел к вам сегодня, и вы мне говорите – нужно вести себя так. И я веду себя так, как требует того ситуация, но от этого не перестаю быть собой. Я продолжаю думать о себе, о том, что происходит за окном. Но я не нарушаю никаких правил вашего пространства. Вокруг театральных постановок зачастую слишком много разговоров о внешней форме. Но суть не в ней.

 

— Вам легко работать у нас?

— Это не простой театр, давайте отдавать себе в этом отчет. Это не простое место. А магия места всегда присутствует. Ты ведь входишь в территорию, начинаешь понимать, какой придет к тебе зритель. Здесь сталкиваешься с удивительными, непривычными вещами.

 

— Вы говорите о магии места, а вы знаете, что Иван Вырыпаев, которого вы много ставили, работал у нас?

— Я вам расскажу даже больше.  Я учился у Виктора Рыжакова, это человек, который руководил театром драмы и комедии. Иван Александрович и Виктор Анатольевич познакомились именно здесь. Отсюда начался их большой двойной путь. Рыжаков по сути открыл Вырыпаева как драматурга. Он сделал его первые спектакли – «Кислород», «Бытие»…

 

— Наверняка вы от мастера слышали многое о нашем крае, о нашем театре. И у вас, должно быть, были ожидания, связанные с нашим городом, театром. Они оправдались?

— Главное, что мои опасения не оправдались. И это важно. Притом, что это очень сложный театр. К каким-то вещам меня готовили, говорили, что тут надо быть настороже. Но все сложилось хорошо. И здесь произошли встречи, знаковые для меня. Встречи с людьми, которые меня поменяли. И мне было интересно приехать, потому что это театр моего мастера. Здесь родился легендарный тандем Рыжаков — Вырыпаев. Произошла встреча, изменившая театр в России. Ее впишут в историю театра. Ведь Вырыпаев — это Чехов нашего времени. Когда-то о нашем времени будут говорить: «Театр времен Вырыпаева».

 

— Что вы можете сказать зрителям, которые хотят получить некоторые ожидания от нашего разговора, решить для себя, зачем идти в театр на ваш спектакль?

— Будет весело. Будет театрально. Будут костюмы. Будет музыка. Ведь Фигаро — это огромное понятие, которое чего только ни включает. Работая над постановкой, я шел от итальянской оперной традиции и через нее выходил на более позднюю итальянскую песенную культуру. Отсюда, наверное, появилась и музыка Челентано. Приходите на наш спектакль в Международный день театра, приносите цветы актерам, им будет это приятно, они этого ждут. Мы ждем диалога, поэтому будьте открыты, а мы готовы слышать ваше дыхание в зале, ваши эмоции. Просто не закрывайтесь ни от чего и верьте в добро, которое все равно победит.

 

Ива КАЗАНЦЕВА

 

 

Леся БЕСПАЛЬЧАЯ, главный художник театра, — о сценическом решении спектакля:

— Сценография очень насыщенная. Это определенно не минимализм. Мне хотелось сделать зрелище очень театральным, может быть даже излишне красивым. Я нашла специфический и своеобразный ход в решении костюмов. Вы увидите и исторические, и современные костюмы. Будут и повседневные костюмы той эпохи —  кринолины и камзолы, на которых мы с художниками сделали картины масляной краской. Я хотела, чтобы они перекликались со сценографией. Картины на костюмах повторяют гобелены на сцене. Кроме того, в спектакле очень много перемен в декорациях. Здесь будут и гобелены, и большие стеклянные стены, и скульптуры, беседки и китайские фонарики —  все это будет сменять друг друга.  Это насыщенная, мобильная и очень театрализованная декорация. У меня большой опыт работы. Я оформила больше 150 спектаклей. Но каждая постановка — это риск и новое открытие. И мне каждый раз страшно. Мне всегда интересно, как я ее оценю. Ведь я заранее никогда не знаю что получится.

 

3246

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Переместите вправо
Загрузка...
Материалы, опубликованные на сайте, не рекомендуются к просмотру лицам в возрасте до 16 лет без присутствия взрослых