«Поющая душа заговорит…»

Ольга ШИШКОВАСегодня мы вновь предлагаем нашим читателям знакомство с поэзией нашей землячки Ольги ШИШКОВОЙ. Еще два года назад мы начали публиковать поэму Ольги «Молчание Камчатки» (по мере ее написания). Получили много добрых откликов от земляков, которые ждали продолжения.

«Бантики» – это продолжение поэмы «Молчание Камчатки». Что их объединяет? Общая трагическая судьба жителей Камчатки – коряков и русских – на рубеже XIX-XX веков и всего прошлого столетия. Героиня предыдущих глав поэмы – корячка Ктэп и героиня «Бантиков» певунья Татьяна имеют реальных прототипов. В конце нелегкой трагической жизни судьба сведет их в Доме престарелых, одиноких, лишенных семьи. И сделает друг для друга единственной опорой…

В судьбе Татьяны и ее семьи, как в зеркале, отразилась трагическая история русского крестьянства – рассеянного по городам и весям, оторванного от земли и устоев. И от веры… Мать Татьяны, которая отсидела «за колосок», бежит от послевоенного голода с Кубани на край земли, на Камчатку. Татьяну, ее нелюбимую дочь, спасет только жажда творчества и выдающийся талант пения. Сама всенародно любимая Людмила Зыкина заметила певунью и пригласила Таню к себе. Но не суждено…

 

 

Ольга ШИШКОВА

БАНТИКИ

(Камчатка)

 

 

Ой вы, гуси-лебеди,

Утицы-красавушки,

Весточку Танюшину

Отнесите бабушке.

Перья закопченные

Воронов-чернавушек

Разбросайте, милые,

Над родной дубравушкой.

Бабушке почудится –

Вороны спускаются.

Как живется внученьке,

Сразу догадается.

 

Телеграмма птицею полетит с Кубани:

«Прилетаю завтра, забираю Таню».

 

Прилетай, родимая,

Приезжай, касатушка.

Твою внучку-умницу

Невзлюбила матушка.

Что бы я ни делала,

Все она ругается,

По рукам бьет шомполом,

Отчим заступается.

Братья и хозяйство –

На моих плечах…

Встретили медведицу

Люди в кедрачах.

 

Здесь березы твердые

По землице стелются.

В зимнем ожидании

Горы снегом белятся.

Море за бараками

Под ноги бросается.

В бухте серобокие

Корабли качаются.

Над волнами ссорятся,

Чайки оглашенные.

Есть дома хорошие, в них живут военные.

В нашей школе праздник,

Будет в эту среду.

Вот спою, как Зыкина, и с тобой уеду.

 

 

                         ***

 

Ненастье шаркало по стенам и по крыше,

Стучало колотушкой, в печке выло.

Татьяна, усмирив братишек,

Для всей семьи вареники лепила.

 

Снег за окном, а в комнатушке тесной,

Как в бабушкином доме утром ранним,

Тепло и остро пахнет свежим тестом.

Стучится кто-то. Открывает Таня:

 

«Вам срочная, примите телеграмму».

 Светясь от счастья, девочка прочла:

«Зырянова Варвара умерла».

Заряд сырой пурги ударил в раму,

Как в колокол… Бабаня не приедет,

Заступницы для Тани больше нет.

Старуху мертвой обнаружили соседи,

Средь бела дня заметив в окнах свет.

Одежда новая на сундуке лежала,

Камчатский адрес был написан на листке,

Нашлись и похоронные рубли под покрывалом.                                  

Старуха уходила налегке.

 

Бумаги справили, гроб добрый сколотили…

На кладбище обширном за селом,

Как принято в веках, отголосили…

Известье дочери отправили  потом.

 

 

               ***

 

…Не вспомнит Таня,  как пальто надела,

Зачем на сопку в голый лес пошла.

Осенняя пурга в ушах свистела:

«Зырянова Варвара умерла».

 

Промокли ноги, а лицо горело.

Снега отмоют память добела.

По-детски Таня сразу постарела…

Зырянова Варвара умерла.

 

В распадке вихри донимать не станут:

«Зырянова  Варвара умерла».

Сгустился вечер, поглотила мгла

От горя онемевшую Татьяну.

 

                         ***

Все, что случилось, сердце не вмещало.

Беглянку обступил стеклянный лес.

Отмоленная бабкой у небес,

Девчонка холода не замечала.

Опалый лист присыпан снегом белым.

Барак, брань матери рассеялись вдали.

Безвластным телом слыша зов земли,

Она на небо влажное смотрела –

Обняв ольху немотными руками,

Душой летела вслед за облаками,

Снежинкой торопилась в полумгле

Соединиться с прахом на земле.

Земля-помощница от всех страстей излечит

В обмен на жизнь,

Но среди туч на миг                                   

Колодец неба чистого возник…                                

 

Пролиться дав накопленным слезам,

Утраты горечь отступила.

Татьяна обратилась к небесам,

Кого не зная  возблагодарила.

 

 

                      ***

 

Мать с отчимом вернулись ближе к ночи,

Танюши не было в натопленном жилье.

Лежала телеграмма на столе.

В чем дело, первым догадался отчим:

Сестра не бросит братьев без причины.                              

 

Прочтя посланье, поднялася мать

Слезами жечь порог соседей…

А мужчины

Ушли Татьяну  по пурге искать.

 

Стихает ветер, подвывая тонко.

Не спит барак,

Не гаснет в окнах свет.

Зашел в бушлате отставник-сосед.

Сказал, что видел – к лесу шла девчонка.

 

Мужчин все не было; гнет ожиданья

В конце концов не выдержала мать,

Спросив фонарь, сама пошла искать.

…Не помня Бога, отыскала Таню.

 

Казачкам не пристало слезы лить.

Недолго мать  о прошлом горевала.

После болезни дочка быстро встала,

Но только перестала говорить.

 

                        ***                   

…Беспечный  голос детства замолчал…

В заботах о семье забылась Таня.

Декабрь под окна снега накидал.

Метельным вечером запела мать страданье:

 

— Ох, да  вихри  веются по вокруг села,

В низкой хате Марьюшка с матушкой жила.

Не гадала девонька, что мотать ей срок,

За один, за сорванный, жита колосок…

Колокольчик во поле  вырос, как сумел,

Увозили  девочку –  горько вслед  звенел.

Звали Марьей девицу, а теперь Зэка,

За решетку цепится, точно вьюн,  рука.

По-над зоной вьюжится первый снежный мел.

Верный колокольчик  позавять успел.

С голодухи матушка вскоре померла.

Лагерная  паечка  сироту спасла.

Вихри  одичалые воют вкруг села,

В низкой хате  девонька, Марьюшка, жила.

Не гадала милушка, что мотать ей срок,

За один, за сорванный жита колосок… 

 

 

При дочери впервые пела мать.

Танюше вспомнилось, как бабушку пытала:

– А моя мама в девочках спевала?

– Куда ж, касатка, было ей спевать…

И внучку для чего-то прогнала.

Из-под платка сверкнули строго очи.

Потом молчала целый день до ночи.

И даже петь на лавку не пошла.                                     

 

                  ***

Татьяну бабушка учила голосить,

Петь плачи и старинные распевы,

Чтобы певицей стала внучка первой,

Не хуже Зыкиной; сумела жизнь сложить –                                 

В краю, где в золоте хлебов поля,

Где звук земной и слово с небом кровны,

Где Таня в песнях вызрела духовно,

Где в каждом доме – Зыкина своя.

 

                         ***

 

Перед подъездом цепь следов как нить.

В тяжелом небе птица стонет.

Татьяне тяжко в материнском доме,

Где незачем и не с кем говорить.

 

Вздувает ветер снежные вихры,

Сосед хмельной за стенкой колобродит,

И солнце комом катится с горы,

Да на вечерки люди здесь не ходят – 

 

Не провожают с песней зори, как в селе,

Не веселятся во всю ширь, при всех не плачут.

Живут, как будто на чужой земле,

И, что на сердце, друг от друга прячут.

 

Затмило инеем оконное стекло,

Но где-то в памятях людских,

В проулках тесных

Еще поет многоголосое село,

И каждый дом звенит своею песней.

 

Как есть всегда фамилия своя,

Так есть у каждых песня – коренная,

Отличная от всех, негулевая,

Которою скреплялася семья.

 

Годами  песня знала свой удел –

Хранилась в многочисленных коленах

Большой родни, –

Но век обрушил родовые стены

И разлучил, рассеял  всех, кто пел.

 

На родине все птицы гнезда вьют,

Ручьи, сливаясь вместе, реку полнят –

Так  песни русские народные поют,

Еще поют, да слов почти не помнят.

 

                         ***

Над подростковою  короткою кроватью

Добротное, по вороту узор,

Висит пошитое на вырост платье.

В нем по субботам Таня ходит в хор

При Доме офицеров, где свободно

На сцене учат петь, как говорить.

И слышать музыку в поэзии народной,

В народной музыке поэзию любить.

 

Как много изменил последний год –

Девчонка, став солисткой в клубном хоре,

Как по мостку, мелодию ведет

Над жизнью с ее радостью и горем.

По-новому уложена коса.

Распева крылья подхватили Таню,

Остались в прошлом немота, отчаянье,

Сияют счастьем девичьи глаза.

 

Мать называет пенье баловством,

Но песня лучшая сама певицу  ищет.

Внизу тепло, на сопках осень свищет.

Из клуба дочка возвращается пешком

Сквозь новый парк, где есть Кабан-ручей,

Высокий тополь, кряжистый и старый,

Песочницы, качели для детей,

Скамейки синие, на них влюбленных пары.

 

Зыбь океана издали видна.

Тропа петляет меж домами.

Протяжно радио из ближнего окна

Поет о вьюге, о платке, о маме.

 

Татьяна вслушалась – в ней словно дрогнул свет – 

Звучит, как в детстве, под оркестр струнный,

Знакомый голос, думающий, умный

Людмилы Зыкиной…Такого больше нет.

 

                        ***

Бывало, с бабушкой родимой  на Кубани

Любила репродуктор слушать Таня:

Они сидели рядом, не дыша,

Слова записывали в два карандаша.

Потом сверяли оба текста вместе.

Полна секретов стародавних песня.

Зима, мороз, да «степь да степь кругом…»,

Прощанье с другом ямщика в краю глухом.

Проникновенно Зыкина поет –  

По ткани песни свой узор ведет…

Сквозь степь бескрайнюю, сквозь вьюгу, сквозь века

Звучит предсмертный голос  ямщика.

 

                       ***

 

Взгляд солнечный сквозь облачную просинь.

Серебряных вершин колокола.

Не хочет покидать  Камчатку осень –

Земля еще обильна и тепла.

 

Свое узорье предлагают горы:

И золото, и зелень, и кумач.

Над самым краем зримого простора

Дрожит струною птичий переплач,

Как эхо улетающего лета…

Из перелеска рыжего на склон,

Остановившись перед рампой света,

Березы молча вышли на поклон.

 

Зной звуков в паутине тонкой.

Вздыхает ветер, листьями шурша.

И звонко на весь лес поет девчонка.

Пальто расстегнуто, распахнута душа.

 

(Продолжение следует)

1790

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Переместите вправо
Загрузка...
Материалы, опубликованные на сайте, не рекомендуются к просмотру лицам в возрасте до 16 лет без присутствия взрослых