Свидетельство о регистрации
ЭЛ № ФС 77-84799 от 3 марта 2023 г.

Им тоже было нелегко

10:45
1263
Комсостав Боровского истребительного батальона, 1942 год. Екатерина Федоровна Воронкова – крайняя слева
Комсостав Боровского истребительного батальона, 1942 год. Екатерина Федоровна Воронкова – крайняя слева

Екатерине Федоровне Стадник (в девичестве – Воронковой) сегодня было бы уже 100 лет. Ее уже давно нет со мной. Но я помню ее улыбку, ее глаза и руки. На правой, на указательном пальце, неровный ноготь – это ее пальцы затянуло в станок, когда холодной зимой 1942 года она работала на заводе по производству снарядов. Упала в голодный обморок.

Екатерина Федоровна имеет 7 медалей «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны». Однажды я записала наш с ней разговор, когда она вспоминала то тяжелое время.

В июне 1941 года Катя была 16-летней девчонкой. Весть о нападении гитлеровской Германии она, как и тысячи других советских людей, услышала по радио, стоя на кухне. Говорил Сталин.

– Я училась в школе, в небольшом городке Наро-Фоминск Московской области. Это в 120 км от Москвы. Война пришла к нам уже чрез день - 24 июня налетела авиация и начала бомбить город. В октябре 1941 года здесьуже проходила линия фронта. Город был разделен на две части: немца остановили как раз у реки Нара. В церкви, у самой речки, засел немецкий снайпер. Он стрелял во всех подряд, без разбора, даже в детей, если они выбегали на открытое место. В эти дни нас сильно бомбили. Как только налетали самолеты, тут же родители кричали своим детям, чтобы те открывали рты: иначе барабанные перепонки полопаются. И обстреливали постоянно, нельзя было высунуться – сидели в ямах, в окопах по несколько дней. Один мужчина хотел вылезти, чтобы прополоскать пеленки, воды набрать для малыша. А его тут же на окопной насыпи и убили, – вспоминала Екатерина Федоровна.

В 1942 году Катя приехала в Боровский район. Вот там она и начался трудовой фронт.

– Мы строили доты и дзоты «в три наката». Приходилось таскать бревна, которые были больше моего обхвата. Мы их сначала рубили, очищали, ветки обрубали, а потом на плечах тащили. Идешь, бывало, ноги подгибаются, сердце выскакивает из груди. Все думала: «Сейчас упаду и не встану больше». Всем девочкам тогда по 16–17 лет было. Вечно голодные, продукты ведь все на фронт отправляли. С собой мне мама давала картошку и кусок хлеба. А зима тогда холодная такая выдалась: картошка в кармане замерзала, хлеб индевел. Погрызешь такую картошку, хлеба немного и снова работать идешь. Не только дзоты приходилось строить. Мы еще копали противотанковые рвы под Смоленском. По пояс в воде и снегу. И тоже холодно, уставали очень.

После Смоленска нас отправили в Обнинск. Тогда ведь паровозы топились дровами, угля не было. Вот и отправили нас дрова рубить. Сколько поленниц пришлось вынести! Лошади пройти глубоко в лес не могли, поэтому все приходилось таскать на руках. Помню, тащу я эту лошадь под уздцы, снег глубокий, она тощая, идти не хочет и не может! Я плачу от бессилия! Еле вытащила эту лошадь вместе с санями из леса. Работали каждый день с утра до вечера, и ни у кого не возникало мыслей, что надо отдохнуть, что это несправедливо. Мы все знали одно: фронту надо помогать, идет война, поэтому терпели и работали.

Потом я пошла в трудовые резервы для того, чтобы выучиться работать на токарном станке, стать фрезеровщиком. Это все было в ту, самую холодную зиму 1942 года, когда был блокирован Ленинград, когда шли большие бои под Сталинградом. Самые ужасные морозы тогда по всей России стояли. Я приходила в цех, а там железные прутья и болванки были инеем покрыты. Пока их берешь и в станок устанавливаешь, руки примерзают к металлу. Какие там варежки! В варежках невозможно работать! Работали голодными, по две смены, и спали иногда рядом со станками, – рассказывала Екатерина Федоровна.

В те страшные, военные годы каждый подросток, и тем более молодой человек, стремился попасть на самый настоящий фронт. Стремилась туда и Екатерина.

– Мне хотелось на фронт. Я не могла успокоиться – все воюют, а мне приходится просто работать. Написала заявление в военкомат, чтобы отправили меня добровольцем на фронт. Мне шел уже восемнадцатый год. Я такое патриотическое заявление написала! (Смеется.) А на меня военком посмотрел, сказал: «Вот что с ними делать?» – и отправил в истребительный батальон. Нашей задачей было обнаруживать диверсантов и дезертиров. Мы проводили паспортный контроль, проверяли светомаскировку, прочесывали лес, стояли в караулах на важных объектах. Всякая была работа. Стоишь в карауле одна ночью и прислушиваешься: хрустнет ветка – аж дух захватывает! Я сразу же спрашивала громко, строго так: «Стой! Кто идет?» А сама тряслась вся. Караулы у нас были немногочисленные: один человек на одной стороне моста, второй – на другой стороне. И всё, больше никого вокруг не было. Помню, как холодно было стоять в карауле на звоннице церкви. По три шинели надевала на себя – вокруг открытое пространство, и ты вся на виду… А в батальоне меня выбрали комсоргом, – вспоминала Екатерина.

Это была и их война тоже. В них стреляли снайперы, их бомбили с самолетов, они погибали от холода, голода и усталости. Но каждый из них работал, жил и умирал, чтобы приблизить Победу.

Поклонимся им в пояс так же, как и тем, кто с оружием в руках защищал свою Родину. Ветераны трудового фронта, спасибо вам от всех нас! Бабуля моя любимая, - спасибо! Буду помнить сама и твоим правнукам расскажу.

Светлана Погожева

Им тоже было нелегко 0Им тоже было нелегко 1

Делитесь новостями Камчатки в социальных сетях:

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.